LA NOTTE MAGAZINE

Концерты фестиваля Pianissimo в Итальянском просвете Эрмитажа стали приятной традицией как петербургского лета, так и зимнего сезона.
В 2026 году открыл летний эрмитажный цикл концерт Константина Емельянова, одного из постоянных участников фестиваля. Лауреат различных конкурсов, в том числе Международного конкурса имени П. И. Чайковского (2019), Емельянов относится к числу самых интересных пианистов молодого поколения.
Сочетание русской фортепианной школы и европейского классического наследия очень гармонично проявляется в его интеллектуальном стиле исполнения.

Концерт в Эрмитаже Емельянов начал с лирической «Паваны на смерть инфанты» (Pavane pour une infante défunte, 1899) раннего Мориса Равеля, исполнив ее сдержанно и ностальгически, словно растворяя слушателей в настроении произведения.
Далее последовала «Сюита ми минор» Жана-Филиппа Рамо, особенно известной частью которой является Le rappel des oiseaux, где повторяющиеся мотивы и изящная орнаментика создают образ переклички птиц.
«Песни без слов» (Lieder ohne Worte) Феликса Мендельсона второй четверти XIX столетия прозвучали глубоко и камерно, с сохранением «поющей» мелодии и лирической мягкости произведения.
Нежность, которую Сергей Прокофьев вложил в эпизод «Ромео и Джульетта перед разлукой» из легендарного балета, при оркестровом исполнении растворяется в симфоническом размахе и торжественности звука валторн и медных, в фортепианной же версии музыка звучит мягче, проникновеннее. Константину Емельянову удалось передать настроение романтической хрупкости, грусти и теплоты образа, возникающего перед глазами балетного зрителя уже при первых звуках этой сцены.
Фантазия до мажор «Скиталец» (Wanderer-Fantasie, D.760, 1822) – одно из самых выдающихся и сложных фортепианных произведений Франца Шуберта, – была исполнена соответственно теме пути человеческой личности, заключенной в произведении: ярко и мощно в моментах героического порыва и борьбы, глубоко и философски в моментах размышления, а также торжественно и вдумчиво, без попытки лишь продемонстрировать виртуозную технику исполнения.
Исполнение Мендельсона на бис снова погрузило публику в сдержанно-лирическое настроение концерта, изящно завершив программу и оставив пространство для размышления и интерпретации произведений, не просто сыгранных, но пронесенных через себя Константином Емельяновым.

Мы с Константином немного поговорили о программе концерта и восприятии музыки.

Программа концерта объединила Равеля, Рамо, Мендельсона, Прокофьева и Шуберта. Что стало главным принципом ее построения?
На самом деле, программу можно было бы условно объединить под названием «Танцы и песни без слов».
В ней представлены как танцевальные жанры: барочная сюита танцев, павана, музыка из балета; так и песни: «Песни без слов» Мендельсона и фантазия Шуберта, которую он написал на тему своей же песни «Скиталец».

Было ли ли в этом концерте произведение, которое, на ваш взгляд, современный исполнитель и слушатель воспринимает совсем иначе, чем публика времени его создания?
Я думаю, что любая музыка воспринимается по-разному в зависимости от времени и от того, кто и с каким настроем её слушает. «Картину меняют глаза смотрящего».
Ну и, конечно, проблема в том, как на самом деле то или иное произведение воспринималось в момент создания, мы никогда не узнаем, ведь история пишется разными людьми и всегда пропущена через призму их субъективного восприятия.

Было ли в этой программе произведение, которое оказалось для вас самым сложным не технически, а именно с точки зрения поиска правильной интонации?
Самым сложным в этой программе, конечно, для меня является «Скиталец» Шуберта во всех смыслах. И я думаю, что мои коллеги-пианисты поймут меня.
Данное сочинение занимает особое место в фортепианном репертуаре по своей сложности, загадочности, непохожести… Иногда трудно поверить, что это написал тот же автор, что подарил нам огромное количество песен, ласкающих слух и сердце. Но на то гений и гений, чтобы иногда удивлять нас такими сочинениями, выходящими за рамки наших ожиданий.

Текст, интервью и фото: Юлия Сумзина